- Дадим президента академии, - зная все наперед, подсказала Анастасия.

- Тогда зачем вы развернули передо мной целую Третьяковскую галерею?

- Показать, что ваши сотрудники не теряют времени.

- Президента мы давали на прошлой неделе. А вот Глушкова давно уже не было на наших страницах. Где Глушков?

- Его не было на встрече. Занят.

- А это кто? Могу я опубликовать такой снимок?

Редактор подвинул Анастасии снимок, приглашая присмотреться повнимательнее к своей работе: невыразительный человек в сером костюме одной рукой зачем-то выдергивал из-под пиджака дорогой галстук, а другой держался за кончик носа, словно хотел извлечь оттуда какие-то истины.

- Кажется, его фамилия Карналь, - спокойно молвила Анастасия. - У меня записано.

- Записано! - возмутился редактор. - Вы не знаете Карналя? Тогда что же вы знаете?

После этого должно было последовать: "Уходите и приходите ко мне только тогда, когда будете все знать об академике Карнале". Традиционное наказание для всех, кто осмеливался проявить какое-либо незнание перед грозным редактором. Но на этот раз редактор был добрым, даже, можно сказать, угрожающе добрым.

- Я помогу вам. Я пойду вам навстречу, Анастасия. Вы узнаете ближе академика Карналя, которого у нас знает каждый ребенок, а вот работники нашего органа... - Он сдержался от потоков своих традиционных обвинений и укоров, немного подумал, демонстрируя перед Анастасией весь неисчерпаемый арсенал внешних проявлений этого скрыто-загадочного процесса, затем милостиво кивнул: - Садитись.

Анастасия села, тряхнула своими короткими волосами, прикусила губу, насилу сдерживая улыбку.

- Почему вы такая несерьезная?

- Я серьезная! Я даже слишком серьезная. Чтобы доказать это, могу попроситься дежурить завтра в типографии.

- Опять на выходной? Ну, это же несерьезно. Мы не можем допустить, чтобы...