Стукнула дверь.
— Здравствуйте, гражданин следователь.
Юрка сел на привинченный к полу табурет. Носов протянул ему сигарету.
— Давно не были! — круглое Юркино лицо расплылось в улыбке. — Давно… Я думал — может, следователя сменили? Нет, не сменили, оказывается.
— Соскучился, что ли?
— Эх… По кому ни заскучаешь, когда участь решается! Нудно до суда сидеть… нервы надсаждаются. Скорей бы уж. Как там дома-то у меня? Как-то бы матери сказать насчет передачки… Папиросы, хлеб белый, колбасу, сахар чтобы принесла. Я ей тут написал — отдадите?
— Отдам… Я как раз на днях должен к вам зайти. Опись имущества буду составлять.
— Зачем? — насторожился Юрка.
— Затем, что статья, по которой я предъявляю тебе сегодня обвинение, предусматривает в качестве дополнительной меры конфискацию имущества. Сто сорок шестая, вторая часть — знакома она тебе?
Павлов коротко вздохнул, схватился за горло и начал бледнеть. Наконец заговорил севшим, словно застуженным голосом:
— Ты чего… в натуре… мусор… Там же… до пятнадцати… ты что-о…
— При чем здесь я? Что я — сам эти статьи пишу, что ли? Здесь чистый разбой, и ничего больше. Нож-то ты забыл? Ну, вот и все.
— Не было ножа. Не было. У, загрызу-у!.. Не было ножа!..
— Не ори… И бесполезно отпираться. Если надо будет, я проведу очную ставку и с потерпевшим, и с подельницами, Зойкой и Душкой. Они тоже нож подтверждают.
— Ш-шалашовки… Через них и пропадаешь. Мне ведь Зойка тогда и сказала: давай, тормознем того фраера. — Юрка обхватил голову, застонал: — Сто сорок шестая, вторая часть! Нет, нет, не согласен я, ничего не подпишу!