Света проснулась оттого, что солнечный луч щекотал её нос. Она разлепила глаза, чихнула, осторожно, чтобы не разбудить мужа, выскользнула из-под обнимавшей её руки, открыла дверцу и выпрыгнула из машины, вдохнула полной грудью горьковатый запах колючих трав и утренней свежести. С наслаждением потянулась, огляделась вокруг и едва не вскрикнула от охватившего её восторга перед дикой первозданной мощью и красотой открывшегося пейзажа, от дремотного величия гор, опоясанных змейками троп, от мрачных ущелий, от моря, шумящего где-то далеко внизу, за голубоватой дымкой тумана.

Солнце медленно взбиралось в гору. За ночь оно сменило наряд из розового на бледно-жёлтый. Солнце поднималось выше, а небо набирало сочные краски, от сероватого до наивно-голубого и нежно-бирюзового, пока, наконец, не заискрилось чистым ультрамарином. Это было настоящее чудо рождения нового дня, и Света вдруг почувствовала, что сердце горячо колотится в груди. Неожиданно всю её переполнило ощущение невероятного счастья, что хотелось смеяться, петь, кричать во всё горло, соревнуясь с гулким эхом, и останавливало лишь то, что было жалко будить спящего мужа.

За спиной послышался звук, напоминавший звон колокольчика. Изумлённая Света сперва решила, что это слуховая галлюцинация, происходящая от высоты, но потом радостно рассмеялась. Из-за поворота на дорогу выбежало несколько серо-белых коз, колокольчики на их шеях и издавали мелодичный звон. За козами шёл пастушок, подросток лет пятнадцати, в растоптанных сандалиях, пропылённых бермудах, холщовой торбой за спиной и длинной палкой-посохом в руке. Он что-то громко напевал и периодически покрикивал на непослушных подопечных. Увидев автомобиль и Свету, он изумлённо поднял брови, что-то громко сказал, но Света развела руками в знак непонимания. Пастушок звонко рассмеялся.