Джеймс Хайнс
Рассказ лектора
Глендону Хайнсу,
моему первому и лучшему учителю:
…хотел учиться и других учить
Что ведаю о происках нечистого духа, коий направляет сынов непослушания во все дни их жизни? Едва заприметит он гордого книжника, возомнившего себя избранником Божьим, что читает и молится, покуда самые совы не выучат его преамбул, лукавый сей же час решает его уловить. Нет ему покоя в аду, ежели видит он такого человека или людей, и редко бывает, чтобы, взявшись за труд, не совратил он их с пути какой-нибудь своей хитростью. И ликует же тогда черт, возвращаясь домой с грузом усердных книжников на спине.
О страшный грех! О бездна преступленья!
О мерзостное братоистребленье!
О блуд, кутеж: и грех чревоугодья!
О богохульное сие отродье,
Что Божье Имя клятвой оскорбляет.
Неблагодарные, что забывают,
С каким смирением, с какой любовью
Грех искупил Христос Своею кровью.
Часть первая. В ДЕРЗАНЬЕ — ЦЕЛЬ
Ах, но в дерзанье — цель, не то
На что и небо?
1. КАНУН ДНЯ ВСЕХ СВЯТЫХ
В пятницу на Хэллоуин, когда часы на библиотечной башне вызванивали тринадцать под рваным пасмурным небом, Нельсон Гумбольдт по нелепой случайности потерял указательный палец правой руки. Он шел через площадь, когда его трижды окликнули из дневной студенческой толчеи. Нельсон обернулся, налетел на склонившуюся к мостовой девушку, взмахнул рукой, пытаясь удержать равновесие, и ему отсекло палец спицами проезжающего велосипеда.