– А-а… Вот они! – воскликнул офицер.

Он выхватил две темные бутылки из внутренних карманов куртки. Мальчик сделал слабое движение, словно непроизвольно хотел удержать то, что у него забирали. Но как бы мгновенно постигнув свою обреченность, он медленно опустил руки, судорожно обхватил одной рукой тонкое запястье другой, переступил с ноги на ногу – и замер на месте, потупив голову.

Этот лейтенант неплохо относился ко мне. Оказалось, мы с ним были одногодками, его звали Борей. Он охотно разговаривал со мной, шутил, рассказывал о себе. Как и моложавый лейтенант, он носил усы – но у того они были узенькие, тонкие, а у лейтенанта Бори усищи были густые, нависающие, казацкие.

– Что происходит? – спросил я у него. – Лейтенант, что есть в этих бутылках?

– Это есть большая дрянь! – смеясь и показывая из-под раздвинутых усов широкие белые зубы, отвечал лейтенант. – Это есть зажигательная смесь под названием «смерть русским танкам».

– Что надо с ним делать? – продолжал я спрашивать. – Неужели арестовать… арестуют его?

Я знал, что, несмотря на все мои старания, свободно говорить по-русски мне никак не удавалось. В особенности когда я волновался. И мне было не очень приятно, когда кто-нибудь замечал это. Но на лейтенанта Борю я не обижался, когда тот начинал откровенно поддразнивать меня. Он это делал с юмором, добродушно улыбаясь. При этом широко разъезжались оттопыренные щеки с двумя ямочками, обозначавшимися за пределами его висячих усов.

– Кого? Этого бандита, что ли? – как бы удивленно произнес он. – Да вы что?

Нет, мы с детьми не воюем. Не воюем с детьми и женщинами, правда ведь? – обратился он к моложавому лейтенанту.

– Ты дело делай, не болтай, – резко оборвал его тот, пристально разглядывая мальчишку.

– Вот ты и делай, я свое уже сделал, – сразу же переходя на другой тон, отвечал лейтенант Боря: и он демонстративно приподнял зажатые в руках бутылки с зажигательной смесью…