— Эх, не сподобил меня Господь ребеночком, так хоть с другими карапузами повозиться, и то радость, — часто повторяла кухарка в разговорах с доньей Эмилией, словно оправдывая свою любовь к детям. — А уж я бы их любила! И сказать не могу, как бы любила! Если б мальчик родился, назвала бы Иваном.

— Почему же именно Иваном? — спрашивала донья Эмилия.

— Когда я еще у матери жила, у нас вола Иваном звали.

— А сын тут при чем?

— Да уж так… Хороший вол был, добрый… — мечтательно добавляла она. Толстые люди часто мечтательны и охотно предаются воспоминаниям. — А если б дочерью меня Господь и Пресвятая Дева сподобили, то уж непременно Марией кликать бы стала.

— Как Деву Марию?

— Нет, как мою любимую и ненаглядную Марию Руденсию.

Ее ничуть не смущало, что своих детей она нарекала бы в честь быков и людей вперемежку, ей совершенно не казалось это препятствием.

За несколько минут до появления Марии Лео остановил негритянку странным вопросом.

— Летишия, душа моя, а ангелы бывают беж жубов?

— Ох, ты что ж это такое говоришь? Как это без зубов?

— Ну, когда молочные жубы выпали, а новые еще не выросли? Как у меня.

Она задумалась.

— Не знаю, что и сказать тебе, кроха. Спросил бы ты лучше у падре.

— Я уже шпрашивал, — дитя безнадежно махнуло рукой и удалилось, загребая пыль босыми ногами.

— Что он х-хотел, Летисия? — спросила подошедшая Мария.

— А я, девочка моя, и сама не поняла. Вопросы какие-то чудные задавал.

Потом вспомнила, что и у Марии недостает некоторых зубов, только их не видать, и засмеялась. «Значит бывают», — подумала про себя.

— Пойдем, милая, я угощу тебя изюмом.

В день спектакля в театре собралась половина поселка. Пришел даже алькальд с супругой, и немудрено, ведь их дети тоже были среди ангелов.