И я торжественно объявил:

— Хотите ли вы выйти за меня замуж? Но она молчала, выпучив на меня огромные, как у бегемота. глаза.

— Я думаю, вы согласны? Тогда подпишитесь вот здесь.

Я подал ей бумагу, но она отмахнула ее своей ластой. На бумаге появился перистый отпечаток.

— Ну вот и все, — удовлетворенно проговорил я, подписался тоже и надел на палец кольцо. Затем я одел кольцо на один коготь моржихиной ласты.

Но она дернулась так, что порвала платье.

— Ну зачем же это? — укоризненно проговорил я. — Теперь мы — муж и жена. Надо поцеловаться.

И я с вожделением прикоснулся к ее усатому рту, схватившись руками за клыки. Усы больно кольнули меня, но этот поцелуй любви все равно опьянил меня, словно волшебный сок.

Я открыл ей пасть и влил туда шампанского. Потом я выпил сам.

— А теперь нам пора идти опочивать, — сказал я.

Я задернул шторы и стал ее раздевать. Я медленно расстегивал ей платье. Она помогала мне судорожными движениями своих ласт. Я снял с нее фату.

О, моя любовь! О, светлый миг!

Голую и розовую я положил ее на кровать. Она уставилась на меня непонимающе. Тогда я разделся сам и залез к ней. Я набросил на нас одеяло.

И я добился ее!

Не могу сказать, что она страстная и опытная, но я также не могу сказать, что она — девственница. Меня это сильно возмутило: кто мог быть с ней до меня?! Зачастую у меня было ощущение, что со мной лежит бревно, а иногда мне казалось. что я утону в ней. И все же я был счастлив.

И как было прекрасно, когда я ушел в свою комнату, оставив ее лежать и засыпать в одиночестве, — она не сказала мне ни слова, никаких дурацких женских требований, признаний и тому подобное, которые мешают нормальному сну и вызывают отвращение. Я заснул, как ангел, и проснулся на следующее утро в блестящем расположении духа.