— Ну ты и кадр, — захохотал круглоголовый чернобровый парень, сидевший на табуретке против меня.

Мне оставалось только согласиться. Завтра придется начинать снова.

Еще одно меня поразило. Язык. Нет, все было понятно, но я не представлял себе, что этот пласт так универсален. Полмесяца назад я сдал "Введение в языкознание", так что вся наука была еще в голове. Лексическая подсистема, приобретающая функции местоименной. Однако при этом отсутствует всякая неопределенность. Все ясно и очень эмоционально окрашено. Интересно, занимался ли кто-нибудь этим всерьез.

Я вспомнил нашу библиотеку, а она потянула за собой последние деньки. Неплохие у нас получились проводы. Друзей маловато, все были в разъездах, и все-таки какие глаза были у наших девчонок, как мы танцевали рок-н-ролл, как пожали мы друг другу на прощанье руки и обнялись. Это не забудется. Надо написать об этом стихотворение.

Как-то неожиданно все это случилось, словно во сне. И два года! Много, хотя если считать по месяцам, то уже не так страшно, а по дням и вовсе, день летит незаметно, а все эти годы состоят из дней.

И вновь я буду стоять на вокзале с чемоданом и ждать поезда. Мне нравится запах поездов. И уехать отсюда я хочу в плацкарте, на боковом месте. Там очень уютно у окна. Я буду всю дорогу смотреть в окно, считать километры. Только куда я поеду? В Москву, в Ленинград, в Евпаторию? Лучше всего было бы, наверно, в Евпаторию. Сейчас она — самое родное место. Пройду через привокзальный сквер, мимо хлебозавода. Там всегда очень хорошо пахнет хлебом. И во двор. Ребята, наверное, все уже будут незнакомые, или те, которые еще недавно играли в песочнице. Я поднимусь на третий этаж и начнется новая счастливая светлая жизнь. Этот день я представляю очень солнечным. Да и должен бы, ведь будет май, или можно тоже — чтобы грозовой, тучи, холодный свет, ливень. Да, это будет прекрасно, но не скоро, ведь я сплю в казарме лишь первую ночь, а завтра начинается другая, неизвестная, трудная жизнь.