ПЕН-клуба.«Да, но мы-то тут при чем?»«Если не ошибаюсь,- сказал я, поспешно пряча в карман всю эту липу,- для оформления визы требуется вызов от учреждения, которое приглашает».«Либо от родственников».«У него нет родственников. Приглашение могло быть только от какой-нибудь редакции или издательства».«Так в чем дело?»«Я и говорю. Хотелось бы выяснить. К кому он поехал?»«Послушайте,- сказал консул,- мне не совсем понятно.
Если вы потеряли связь с человеком, напишите в
Москву».«Кому?»«Это уж ваше дело».Наступила пауза; видя, что я не собираюсь уходить, он спросил:«Но ведь он российский гражданин, зачем ему приглашение?»«Он эмигрант»,- сказал я.«Ага.
Ах вот оно что! Так бы сразу и сказали!»Человек поглядел на меня, прищурив один глаз, точно прицелился. Стоит ли говорить о том, что я отправился в эту контору не без внутреннего сопротивления и даже трепета; вот что значит быть «бывшим».Вот что значит унести ноги, но оставить на родине свою плененную тень, свое дело с грифом «Христос воскрес». Прошу прощения, так называлась надпись «ХВ» на папках: хранить вечно. Теперь я находился на экстерриториальной территории, или как там это у них называется. Переступив порог консульства, я очутился в стане врага. Как и Тучин, я был бесподданным; лишенный родины, я числился ее изменником.