Из дома барачного типа, мимо которого шли бомжи, донесся шум. Бомжи остановились. Мужчина подобрался к окну. Стекла были выбиты. Мужчина ухватился за карниз, подтянулся. Женщина ждала. Мужчина вернулся к ней через ломкие, сухие заросли уже пожелтевшей травы. Его лицо встревожилось и от этого стало осмысленным.

– Что? – спросила женщина.

Мужчина показал на дом.

– Что?

Он махнул рукой и пошел к крыльцу. Женщина помедлила и отправилась следом.

Они вошли в темный длинный коридор. Приблизились к дверям – первой слева по ходу комнаты. Мужчина поднял руку, женщина замерла. Он приблизил к двери ухо, прислушался. Затем, посмотрев на женщину, отворил дверь.

На полу у стены сидел, вытянув ноги и свесив голову на грудь,

Евстафий Павлович. Синяя сумка с красными буквами "USSR" валялась на полу. Видимо, ее падение и услышали с улицы бомжи.

Мужчина подошел к нему, сел на корточки, дотронулся до руки. Она была еще теплой. Но Евстафий Павлович уже не дышал.

Женщина наклонилась к нему. Всмотрелась.

– Я знаю его, – удивилась она. – Ей-богу. Он жил здесь, в этой комнате. С матерью, отец на фронте погиб. На улице бы встретила – не узнала, а вот сейчас вижу – он. Как изменился, бедный.

Она посмотрела на мужчину.

– Пойдем отсюда. Живо.

Через минуту комната была совершенно пуста. С потолка свисал на шнуре патрон для лампочки. Темнели следы от долго стоявших здесь когда-то вещей. Мертвец сидел у стены. Валялась его сумка.

…Сережа мчался, летел и вдруг – выскочил из лабиринта.

Через небольшой пустырь, совсем рядом, стоял белый панельный дом.

Белье сохло на балконах. Доносилась музыка. Мальчишки на пустыре гоняли мяч. Сережа заплакал, увидев все это. Ему казалось, что он чудом выпрыгнул с того света. Успокоившись, вытерев лицо, Сережа отправился к дому.