- Пока не очень, - мрачно отозвался он, вырывая лист и комкая его, и в этот момент еще не догадывался, что первая неудача потянет за собой целую череду разочарований...

Она частенько забегала на Арбат ближе к вечеру, они шли гулять по здешним уютным переулкам, сидели в открытых кафешках, болтали о пустяках, он делал наброски, груда эскизов копилась в большой папке в его мастерской, однако ни в одном из них Сергей не находил чего-то важного... До тех пор, пока спустя месяц с момента их знакомства, они в своих прогулочных скитаниях по городу не добрели до его студии.

Она молча бродила по просторной и светлой, с высоким потолком, мастерской, перегороженной стеллажом, по верхней полке которого стелился, вываливаясь из приземистого цветочного горшка, густой плющ.

- Нет, это безнадежно, - мрачно заметил он, перебирая свои эскизы, захлопнул папку, бросил ее на диван, уселся на подоконник, перевернулся, свесил ноги на улицу и тупо смотрел с высоты пятого этажа, как внизу какой-то меланхоличный бассет в сопровождении грузной, с утиной походкой, шатенки пересекает улицу.

- Ты что? - она осторожно коснулась его плеча. - Жить надоело?

- Да в общем, похоже на то, - отрешенным тоном отозвался он. - Не очень-то хотелось в этом признаваться себе, ну да, видно придется. Я не более, чем обычная серость, владеющая кое-какими навыками ремесла. И все, что я могу, это рисовать дурацкие портретики прохожих.

- Нет-нет, ты тут ни при чем... - прошептала она, целуя его в висок, отступила вглубь мастерской, и до его слуха донеслись какие-то едва внятные шорохи, природу которых он не до конца уловил. - Ну вот, - тихо сказала она, - теперь я готова позировать.