Официант принес счет. Это был совсем плохой знак – Абу Раджиб никогда прежде этого не делал – и плохая дипломатия перед клиентами.

Гости потянулись было за кошельками, но Элиаз решительно провел ладонью в воздухе:

– Вы здесь в гостях – в Израиле, у меня и у Абу Раджиба. Ну-ка позови хозяина, – бросил он официанту, отдавая ему обратно тарелку со счетом. На тарелке, заметил Элиаз, не было восточных сладостей, обычно сопровождавших счета.

Абу Раджиб подошел, держа перед собой все ту же тарелку.

– Отлично накормил, Абу, – сытым, довольным голосом проговорил

Элиаз. – Моим друзьям очень понравилось, жаль только, голубей твоих знаменитых не попробовали.

– Нету, – сухо ответил Абу Раджиб.

– Что ж так мало наловили птичек мира? А, Абу? – заигрывал Элиаз.

– Некому, – все так же холодно ответил тот, настойчиво протягивая тарелку.

Гости не понимали, что происходит, и сидели опустив глаза. Элиаз неторопливо встал, взял тарелку со счетом, поставил на стол и проговорил многозначительно:

– Что же, Абу. Мы в расчете?

Старый араб смотрел недоверчиво:

– В расчете?

– Как думаешь? По-моему, да.

– Окончательно? Полностью?

– По-моему, да. Как ты считаешь?

– Я считаю, мы давно в расчете.

– Ну вот, а теперь и я так считаю.

– И больше я тебя здесь не увижу?

– Теперь, – Элиаз поднатужился и выдал широкую улыбку, – теперь я у тебя платный посетитель. Но чтоб голуби были! – И он хлопнул Абу

Раджиба по плечу.

Араб еле заметно уклонился от руки Элиаза и кивнул. Одно хорошо, говорили они друг с другом на иврите, гости не могли понять и видели, хотелось верить Элиазу, только фамильярный разговор двух старых друзей.