Он начал дрожать. "Нельзя позволить ему войти, — прошептал он, — нельзя. Если удастся продержать его снаружи — все будет хорошо". Ицик вскочил с постели, подбежал к комоду, и начал толкать его к двери. Когда дверь была забаррикадирована, он вытащил из тайника ружье и затолкнул патрон в магазин. На этот раз они не застанут его врасплох, как тогда, в доме родителей. Нет, им не удастся сделать из него улыбающегося зомби, который обожает мыльные оперы или Маркеса и который каждый раз подходит и целует мамочку. "Где мой бронежилет?" — закричал он. Черт побери. Он рылся в тумбочке под мойкой, пока не нашел его. Он надел его прямо на футболку. Он закрепил ножи в камине так, чтобы они торчали кверху. Если они такие умные, пусть попробуют пролезть сюда через дымовую трубу. Он их еще научит кое-чему насчет счастья. Пять лет. Пять лет, черт бы их побрал. С девкой которую он любил, секс орально-анальный, деньги как мусор. Он прошел самое тяжкое. Он знал, что это такое. Если бы дедушка не умер, он бы торчал там до сих пор.

И вот появился удобный случай. Они всегда посылали его первым, как какого нибудь бедуинского следопыта. She is expendable /она дорого обходится/. Она постучала в дверь. Потом дотронулась до дверной ручки, к которой было подведено электричество. Удар тока опрокинул ее на землю, она потеряла сознание. И тогда, только тогда Ицик выломал окно прикладом и выставил в окно ствол ружья. "Подумай о чем нибудь приятном, — процедил он ей сквозь зубы и нажал на спуск, — подумай, сука, о чем нибудь приятном по дороге в рай. Я не сдамся без боя. Я — это не мой отец. Меня вы не поволочите на улицу в фургоне с воздушными шариками и диснеевскими героями с их идиотскими улыбками, размазанными по всему лицу. Я буду стрелять на поражение".

Вдруг он вспомнил слова Гринберга об их фокусах с телекабелем. Суки. Он сидит здесь, как фраер, наблюдая за теми, кто через секунду должен превратиться в трупы — спиной к телевизору! Как будто он не знает, что устроили террористы в Сиэттле в 87 году. Идиот! Он развернулся и нанес телевизору сокрушительный удар — как раз когда Косби целовал Лизу. Нельзя терять голову. Только не терять голову.