— Все говорят — Америка богатая? — заметил он.

— Еще бы, — проворчал Фримен.

— А сами вы тоже из таких? — Гид неловко усмехнулся, не вынимая сигарету изо рта.

— Я не нуждаюсь, — сказал Фримен и честно добавил: — Но мне все же приходится служить ради заработка.

— Молодым там хорошо живется, нет? Говорят, еды вволю, а для женщин в доме всякие машины придуманы, много машин.

— Да, много, — подтвердил Фримен.

Это он неспроста. Видно, ему велено расспросить обо всем. И Фримен стал расписывать гиду все прелести американского образа жизни, хорошей жизни. Неизвестно еще, как к этому отнесутся итальянские аристократы. И все же надо надеяться на лучшее. Никогда не знаешь, чего нужно другим.

Эрнесто следил, как Фримен гребет, явно стараясь запомнить все, что тот ему рассказал.

— А у вас какая служба? — спросил он наконец.

Фримен задумался, как бы это выразить, и, наконец сказал:

— Я занимаюсь, так сказать, вопросами обслуживания.

Эрнесто выплюнул окурок:

— Извините за вопрос, а сколько зарабатывают в вашем деле?

Сосчитав в уме, Фримен ответил:

— Я лично зарабатываю около ста долларов в неделю. По-вашему, выходит около четверти миллиона лир в месяц.

Эрнесто повторил сумму, придерживая шляпу на ветру. Мальчик в удивлении широко раскрыл глаза, Фримен попытался скрыть удовлетворенную усмешку.

— А ваш отец? — И гид замолчал, пристально вглядываясь в лицо Фримена.

— Что — мой отец? — сказал Фримен, настораживаясь.

— Чем он занимается?

— Занимался страховым делом. Он умер.

Эрнесто почтительно снял шляпу, и солнце залило его лысину. Они помолчали, пока не подошли к острову, потом Фримен, не упуская случая задобрить старика, если удастся, спросил его льстивым тоном, где он выучился так хорошо говорить по-английски.