Мать.

В тот вечер за ужином мать была как будто в хорошем настроении. Отец вернулся и объявил, что нашел свалившуюся в овраг овцу.

Мать очень любила своих детей, правда, не всех. Она гордилась тремя сестрами Халлгримура, воспитывала их работящими, честными, сноровистыми.

Но самого Халлгримура недолюбливала.

— Халли! Как тебя угораздило оцарапать коленки? — спросила она.

— Я не оцарапал их, — ответил Халлгримур. Он постоянно все упрямо отрицал. Однако ни к чему хорошему это не приводило.

— Оцарапал. Это кровь. И они грязные.

Халлгримур опустил взгляд. Спорить было бессмысленно.

— Это я упал, поднимаясь по лестнице.

— Ты играл на лавовом поле, так ведь? Хотя я велела тебе делать домашние задания.

— Нет, клянусь, не играл. Я все время был дома.

— Ты считаешь меня дурой? — повысила голос мать. — Гуннар, возьмешься ли ты когда-нибудь за воспитание своего сына? Запрети ему лгать матери.

Отец, как могло показаться, не особенно любил Халлгримура. Но жену любил еще меньше, несмотря на ее красоту.

— Да оставь ты мальчика в покое, — отмахнулся он.

Хорошее настроение матери исчезло.

— Халли, иди к себе в комнату! Немедленно! И не спускайся, пока не сделаешь уроки. Свой скир оставь брату.

Халлгримур встал, печально посмотрел на тарелку скира с ягодами и неторопливо пошел к коридору, ведущему к лестнице. У двери он остановился.

— Мама, ты права. Я играл с Бенни на лавовом поле.

Он не без удовольствия отметил, что щеки матери покраснели.

— Я видел тебя и отца Бенни, — продолжил он. — Чем вы занимались?

— Марш! — крикнула мать. — К себе в комнату!

Вечером, когда лампы погасили и дети легли спать, Халлгримур мог довольно явственно слышать, как отец кричит, а мать всхлипывает.