— Венесуэлкой?

— Да. Она гораздо ближе ему по духу. У нее появились свои деньги после развода. Она старше Оскара на год, но ей не хотелось, чтобы кто-то еще об этом знал. Оскару с ней было гораздо спокойней. Я всего дважды встречалась с ней в Лондоне, но знаю, что для него она была хорошей спутницей жизни.

— Многих русских знавал Оскар? Помимо Тани?

— Не в курсе, — ответила Эмилия. — Возможно, знакомился с ее друзьями в компании.

— Они были клиентами банка?

Сигурбьёрг кашлянула.

Эмилия бросила на адвокатшу недовольный взгляд.

— Полагаю, я не вправе говорить о них.

— Вел ли Оскар лично какие-нибудь дела с русскими клиентами?

Эмилия не ответила.

Магнус не отставал.

— Происходило ли какое-то отмывание денег? Лишились ли русские бизнесмены денег, ведя дела с «Одинсбанком»?

Тут вмешалась Сигурбьёрг.

— Это конфиденциальные дела. В настоящее время прокурор изучает досье всех клиентов банка. Эмилия не хочет ставить под сомнение эту проверку.

Магнус пропустил эти слова мимо ушей.

— Эмилия, ваш брат мертв. Его кто-то убил. Я хочу помочь британской полиции установить, кто это сделал. Нам необходимо знать, существовала ли какая-то связь с русскими, особенно через Исландию.

— Не беспокойтесь, Сигурбьёрг, — обратилась к адвокатше Эмилия. — Русских клиентов не было. Не считая, может, одного-двух незначительных, но ни одного крупного. Оскар не доверял им, вот и все. В банке существовало правило: с русскими никаких дел.

— А могла ли Таня познакомить его с какими-то сомнительного рода бизнесменами, ищущими, куда бы пристроить лишние деньги?

— Возможно. Но мне ничего об этом не известно. И я очень в этом сомневаюсь. Оскар избегал таких людей. Я сказала лишь, что мой брат был от Тани без ума, но я выражалась фигурально, и, кроме того, полностью он ей не доверял.