Сколько нас тогда было? Не знаю. Тогда. Когда было это «тогда»? Пещер столько, сколько у меня пальцев на руках и на ногах; пещеры большие, глубокие. В каждой пещере живут разные люди, семья. Хранители Расщелины, Ловцы Рыб, Сплетатели Сетей, Рыбьи Кожевники, Сборщики Водорослей. Нас всех называли Хранителями Расщелины. Да, и меня тоже. Ну и что, что несколько человек носят одно имя? Почему это ты перепутаешь? Посмотри на меня, и отличишь. Теперь мое имя Мэйра. «Имя» — тоже новое слово.

Мы не думали, что каждый человек должен именем отличаться от всех остальных. Иногда мне кажется, что мы жили в каком-то сне, спали себе спокойно, ничего не происходило, луна росла и убывала, красные цветы падали в глубину Расщелины.

Конечно, рождались дети. Рождались — и все, никто не должен был их делать. Мы думали, что их делает Луна или Большая Рыба. Сейчас и вспомнить трудно, что мы тогда думали. Как будто позабытый сон. Но что мы думали, в историю не входит, история только о том, что произошло.

Ты сердишься, когда я говорю «монстры», но лучше глянь на себя. И на меня. И сравни. Сравни, сравни. Я сейчас без пояса из красных цветов, так что ты меня видишь, видишь, какая я. Посмотри на Расщелину — мы такие же. Расщелина и ее племя. Не зря ж ты прикрываешь это место. А нам нечего закрывать. На нас и посмотреть приятно, как на раковину, которую можно подобрать на скале после шторма. «Прекрасно» — вы научили нас этому слову, и оно мне нравится. Моя щель прекрасна, как прекрасна Расщелина с ее мелкими красными цветками. А вы… глаза бы не глядели. Какие-то бугры да шишки, да еще кишка какая-то болтается, которая иногда надувается, как асцидия морская.

Чего ж удивляться, что, когда родились первые такие уродцы, мы отнесли их орлам?