— А теперь домой, да?
Где-то далеко в нём, как слабый свет, вспыхнули так и не выступившие слёзы и погасли внутри. Он ухватился за Марьяшины мышиные хвостики и стал заплетать их. Что это сегодня происходит с ним? Почему ему всё видится не так, как всегда? Будто видится всё впервые. И этот низкорослый детский сад, оцепленный поздней осенью, и сестра Марьяна, и эта горка — всё стало вдруг событиями.
Потом, когда они очутились за калиткой и Марьяна принялась рассказывать ему про свой детский день, всё стало, как всегда, но память где-то далеко ещё держала: запомни, происходит необычное.
Раньше, к примеру, он не задумывался хотя бы над тем, как относится к сестре. Сегодня — понял. Разные мысли ни с чего взялись. Раньше он и не знал, что у него мысли есть. Теперь — знает.
В чём же дело? Может, в том, что Светлана Леонидовна придумала, чего у них раньше никогда не было. Заставила завести дневник, чтобы чувства и мысли туда записывать. Сказала — ей интересно узнать, о чём они думают. Пусть один день опишут, когда думали о чём-нибудь. Срок — неделя.
«До срока три дня осталось. Успеется…»
Когда она про дневник сказала, в классе, конечно, буря поднялась. Он был больше всех против. Что, он дурак — свои мысли всем показывать! Но Светлана Леонидовна сказала ему: «Кукушкин, ты можешь не писать. Наверное, у тебя и мыслей-то никаких нет».
Что-то она про неличности долго ещё говорила. Может, она его неличностью называла?
«Неличность», — незаметно произнёс он вслух.
Марьяна сразу перестала без умолку болтать.
— Что такое «неличность»?! — заинтересовалась она.
Вот именно, знал бы он это!
Хорошо, сестра ответа не ждала, ещё крепче ухватила его за руку и запрыгала и запела: