Еще раз с раздражением проводит тряпкой, смахивая со стола вчерашнюю пыль. Патрон выпрямляется.

Он видит на стекле обратную сторону надписи «Меблированные комнаты», в которой вот уже семнадцать лет не хватает двух букв; семнадцать лет он собирается поставить их на место. Это было еще во времена Полины; они сказали, появившись здесь…

Впрочем, сдается только одна комната, так что в любом случае это глупо. Смотрит на настенные часы. Половина седьмого. Разбудить этого типа.

За работу, лентяй!

На этот раз он говорил почти в полный голос, с отвращением скривив губы. Патрон не в духе; не выспался.

По правде говоря, не в духе он бывает часто.

На втором этаже, в самом конце коридора, патрон стучит в дверь, ждет несколько секунд, и так как не доносится никакого ответа, стучит снова, несколько раз, посильнее. За дверью начинает звонить будильник. Застыв с поднятой правой рукой, патрон прислушивается, злобно поджидая реакцию спящего.

Но будильник никто не останавливает. Примерно через минуту он сам умолкает, удивленно захлебнувшись на последних звуках.

Патрон снова стучит: опять ничего. Он приоткрывает дверь и заглядывает внутрь; в убогом утреннем свете видны разобранная постель, беспорядок в комнате. Он проходит в комнату и делает досмотр: ничего подозрительного, только пустая кровать, двуспальная кровать, без подушки, с одной вмятиной по центру валика, одеяла отброшены в ноги; на туалетном столике эмалированный тазик с грязной водой. Ладно, постоялец уже ушел, это его дело, в конце концов. Вышел, не заглянув в кафе, знал, что горячего кофе еще не будет, и в общем не обязан был предупреждать. Патрон уходит, пожимая плечами; ему не нравятся люди, которые поднимаются раньше времени.