– Вот увидишь, через пару недель у многих директоров появится и достаточно свободного времени, и сам повод для раздумий. А сейчас надо действовать.

Эта странная фраза и задела Батракова за живое. Да, совет Перовского выглядел совершенной глупостью: все последние месяцы доллар только падал. Однако институтский приятель не часто предлагал какие-либо сделки Батракову, а если предлагал, оба неизменно оставались в прибыли.

Отношения с банком у Батракова были наилучшими, а прочное финансовое положение института позволяло взять в кредит практически любую сумму. Он позвонил председателю банка, и через два дня деньги для «приобретения нового оборудования» были уже на счетах НИИ. Ну, и еще один день ушел на конвертацию.

И началась самая тяжелая за последние несколько лет жизни Александра Ивановича неделя. Едва доллары поступили на валютный счет, он стал хвататься за сердце как минимум два раза в день. Валидол и корвалол прочно поселились на его рабочем столе, а Батраков только и делал, что проклинал падающий доллар, Америку, президента Клинтона и, конечно же, «недоделанного капиталиста» Перовского.

Он звонил своему советчику через день, высказывая Перовскому все, что он о нем думает, бесился, порывался срочно продать приобретенные и уже порядком «упавшие» доллары. Но затем начинал подсчитывать уже имеющиеся убытки и снова и снова хватался за голову, за сердце и таблетки. А потом его терпению пришел конец.

В пятницу вечером Александр Иванович дал указание главбуху подготовить платежки для продажи валюты и возврата кредита. А в понедельник 17 августа 1998 года, когда Батраков подписал перевод денег на обратную конвертацию и погашение кредита, а главбух уехала в банк, наступила расплата.

Все, что произошло дальше, Александр Иванович был обречен помнить всегда. Но именно потому, что тогда Перовский оказался прав, ему следовало звонить – и немедленно.

Капиталист

Перовский поднял трубку и опешил: