В темноте запрыгала, замелькала желтая полоса света, скользнула по ящикам, наполовину съехавшим в воду, по мокрой: щеке, по ощупывающим бревна плота мокрым рукам Свиридова, и слабые вскрики доносились оттуда:

— Да как же это, Колечка? Боже мой… На остров наскочили!

— Клади ящики, говорят! — зло закричал Кедрин. — Что стоишь? Какого черта медлишь? Быстро!

Вокруг плота бурлило, заворачивало течение, и Аня, стоя по колено в воде, почему-то прижимаясь к плоту изо всех сил, словно бы издалека слышала, как звенел по реке дождь, шумели над головой деревья, скрипели бревна, стучали об них ящики, как кто-то прерывисто и часто кашлял, и лишь теперь понимала ясно, что случилось.

Откуда-то из тьмы приблизился голос Кедрина:

— Доктор, вы здесь?

Потом хлопанье по воде, и у самого уха Ани — трудное дыхание; влажные сильные пальцы случайно коснулись ее руки, и рядом прозвучало глуховато:

— Потерпите малость, доктор!

И он прошел мимо нее, что-то стал делать в темноте, загремело весло, звякнула уключина, и она еще ощущала его мокрые пальцы и не могла выговорить ни слова, боясь, что может заплакать от бессилия, от какой-то ядовитой бессмысленности случившегося.

— А ну! Толкайте плот! Толкайте сильней! — хрипло крикнул Кедрин. — Я на весле! Ну, сильней!

— Ну» раз, два, еще! — дыша Ане в щеку, суетливо скомандовал рядом с ней Свиридов. — Раз, два, еще! Помогайте, Анечка, давайте вместе! Ну, р-раз!..

Ее руки, упираясь, соскальзывали с бревен, но вдруг стало немного легче — плот качнулся, заскрипел, тронулся, и заработала уключина, забило весло по воде. Бешеное крутое течение помогало им и валило с ног, впотьмах несла их куда-то ледяная река.

Когда они подтащили плот к берегу, здесь, в тиховодье, одурманивающе пахло тиной, и Ане удушливо сжимало в горле, и, как только обессиленно вскарабкалась по скользкому берегу вверх, она еще не полностью все понимала, а впереди слитно шумело, как будто невидимый водопад низвергался с высоты, обрушивался на вершины деревьев, гудевших под его напором.