Не знаю, что за паразит пролил масло прямо посреди проезжей части. Лично я хотел всего лишь объехать одну из колдобин, которыми так богаты наши питерские дороги. Может быть, чуть резче, чем следовало – но чего бояться на сухой и ровной дороге теплым летним днем?

Заднее колесо начало немного заносить, и я сделал то, отчего мотоцикл всегда мгновенно выравнивается: прибавил газу. Чертово масло! Колесо провернуло, мотоцикл свалился на бок, и мы с ним, громко скрежеща, вылетели на встречную полосу, прямо под колеса черного «сто девяностого» «мерседеса». Затрещали

Буквально через пару секунд меня подняли сильные руки, сноровисто ощупали руки, ноги, ребра.

– Ну что, цел?

– Вроде цел, – ответил я.

Болело плечо, правый бок и нога, но это так, пустяки, дешево отделался. Несколько синяков на память, и все.

– Это хорошо, что цел, – кивнул высокий, коротко стриженный, плечистый парень в рубашке из мокрого шелка, просматривая мой бумажник, невесть как попавший к нему в руки. Деньги его не заинтересовали, права и техпаспорт тоже. Журналистское удостоверение он прочитал, и даже попытался сверить фотографию, но вряд ли мог рассмотреть под шлемом мое лицо. Одну из визиток, хмыкнув, сунул к себе в карман. Закончив обыск, оглянулся на машину: – Как там, Стас?

– Бампер раскололся, – ответил, вставая из-за капота другой парень, похожий на первого как брат-близнец. – На полторы тонны баксов попали.

– Слыхал?

Это относилось уже ко мне, но я предпочел промолчать.

– Опоздаем, Шура, – напомнил тот, которого звали Стасом.

– Иду. – Парень кинул мне бумажник и предупредил: – Мы тебе позвоним.

Дверцы «мерседеса» закрылись тихо, словно подушка на диван упала, звездочка на капоте подпрыгнула немного вверх и умчалась вместе с черным «купе» немецкого производства в сторону Обводного канала.