— Что за черт! — воскликнул я, рывком останавливая машину.

В этот момент позади меня раздался сухой треск, и я от изумления даже рот раскрыл, увидев на ветровом стекле целый сноп тоненьких, расходящихся лучами трещин с круглой дыркой посредине. Кровь застыла у меня в жилах. Я закричал:

— Убивают! — и хотел выпрыгнуть из кабины.

Но брюнет, тот, что стрелял, приставил к моей спине Дуло револьвера со словами:

— Ни с места!

Я снова сел и спросил:

— Чего вы от меня хотите? Брюнет отвечал:

— Если бы этот дурак не толкнул тебя, то сейчас не было бы необходимости объяснять тебе это… Нам нужна твоя машина.

Блондин пробурчал сквозь зубы: — Я вовсе не дурак. Брюнет ответил:

— А кто ж ты еще?.. Разве мы не договорились, что я буду стрелять? Зачем ты пустил в ход руки?

Блондин возразил:

— Мы еще договорились, что ты оставишь в покое Пину… ты тоже пустил в ход руки.

Девушка рассмеялась и сказала: — Теперь нам крышка. — Почему?

— Потому что он поедет в Рим и донесет на нас. Блондин сказал: — И очень хорошо сделает.

Он вынул из кармана сигареты и закурил. Брюнет нерешительно повернулся к девушке:

— Ну, что ж нам теперь делать?

Я поднял глаза, взглянул в зеркальце и увидел, что девушка, свернувшись клубочком в уголке машины, показывает в мою сторону, щелкая большим и указательным пальцем, — мол, прикончи его. Кровь снова застыла у меня в жилах, но тотчас же я вздохнул свободнее, услышав, как брюнет сказал серьезно и с убеждением:

— Нет, есть вещи, на которые можно решиться только один раз… Раз не вышло — второй раз я уже не могу.

Я набрался храбрости и сказал:

— Ну что вы будете делать с этим такси? Кто вам подделает патент? Кто перекрасит машину, чтоб ее не узнали?