Он не может ее запустить. И вторая ЦВМ «рухнула» тоже. Стожик весь мокрый. Капли пота стекают с носа.

В штурманскую вламывается почти вся БЧ-2 вместе с Совой.

– Ну?

– Ни хрена! Не запускается!

– Блин! Что у тебя тут? Вечно вы ничего не можете! Когда только работать научитесь! – начинает Кашкин.

– Так! Помолчи! – говорит ему Сова. – Вадик, ты успокойся. Ничего, сейчас ты все поймешь. У тебя получится!

– Да хрен там у него получится! – это опять Кашкин.

– А ну выйди отсюда! – орет на него Сова. Кашкин уходит, хлопнув дверью.

– Вадик! – говорит Сова спокойно. – Не суетись! Посиди, подумай! Время есть.

– Ни хрена не понимаю! Все же в норме! Все кассеты досланы!

– А ты проверь еще раз!

– Уже проверил!

– А ты выдохни и спокойно, рассказывая сам себе, что ты делаешь, еще раз проверь.

– Я не имею права больше ковырять! Сейчас к ГТОшникам сбегаю. Они ж штурмана, хоть и гражданские!

Стожик влетает к гарантийщикам:

– У меня ЦВМ не пашет!

Те спокойные, как танки:

– Все?

– Все! Не запускаются!

– Ща идем, – и не двигаются с места.

– У меня регламент!

– Ну! Сейчас будем, сказали же!

У Стожика такая рожа, что они, нехотя вздохнув, тут же встают и идут за ним.

– Идем, штурман, уже все идем!

ГТОшники в штурманской проверяли контрольное питание, пожевали, сделали умные рожи.

– Может, осциллограф, а? – это Стожик. Он уже не знает, что предложить.

На Стожика смотрят жалостливо.

– Может, и осциллограф! Слышь, штурман, пойдем покурим, а? Сигареты есть?

Поднялись на пирс, курят молча.

– Слышь, штурман, а питаетесь вы уже на борту?

– Да.

– А ты нас не покормишь?

В кают-компании накрыт стол. За столом – один командир. Он при посторонних спрашивает Стожика:

– Ну что там, Вадим Петрович?

За Стожика хором отвечают ГТОшники: