По кораблю из центрального поста подается команда: «Боевая тревога! По местам стоять, со швартовых сниматься!»

Доклады из всех отсеков о готовности, заводится дизель, подходят буксиры – они будут помогать лодке при перешвартовке. Лодка заполняется сизым дымком от работы дизеля. Противный, удушливый запах.

Робертсон у Кашкина:

– Чего это такой дым?

– От дизеля!

– Так он же за борт должен выбрасывать!

– Он и выбрасывает, а через трубу подачи воздуха дизелям обратно засасывается. Тут в третьем еще что, а вот в шестом не продохнуть!

– Как же там люди?

– А что люди? Сперва дело, потом – люди. Люди привыкают!

Сова подходит:

– Что стоим? Защитные комплекты у начхима получили? Изолирующие противогазы, КЗИ – получить и ждать. Сейчас перешвартуемся.

Лодка перешвартовывается, встает к стацпирсу.

БЧ-2 вся одета в защитную одежду, строится наверху. Кашкин говорит Робертсону:

– Сейчас выгрузят наши ракеты, а потом привезут две на замену. Меняем две ракеты – у них срок вышел.

– А что, до регламента нельзя было поменять, чтоб лишнюю работу не делать?

– Ракеты меняются только в срок. Хоть бы и один день разница, потому что – а вдруг война. На войну идем с годными ракетами, и срок их годности не должен истечь на момент пуска. Понятно?

– Понятно!

На пирс въезжает огромный ракетовоз. Начинается работа. Открывается крышка шахты, оттуда достают ракету. Ракету поднимают и укладывают на ракетовоз – первую выгрузили, потом вторая.

Робертсон:

– А если ракету ударят и она потечет, то ее за борт?

– Да. Иначе тут все вымрет! Азотная кислота и гептил! Если не рванет, то уморит! Отрава же!

– Это понятно!

Привезли новые ракеты. Идет погрузка.

Погрузка ракет все еще идет. В центральном посту командир БЧ-5 и комдив-3 Вознюшенко. Последний входит в центральный и плюхается рядом с командиром БЧ-5.