Вернее всего сказать, он пытался вспомнить о себе все, что, естественно, знает про себя человек каждый.

Не только имя было забыто им, но и все прошлое, которое, конечно же, он имел, дожив до тридцати двух лет.

Отсутствие воспоминаний никак не пугало молодого человека, он просто лежал, положив под голову руки, и чуть напрягал мозг.

Локомотив пару раз свистнул, оповещая немногочисленных пассажиров о том, что близится ночь. «Однако неплохо бы чаю, — подумал потерявший память. — И как хорошо ехать в целом купе в полном одиночестве».

Молодой человек ловко спрыгнул с полки, включил свет и сделал несколько разминочных движений, запуская кровь быстрее. Его тело было обнажено до пояса, и сидящая на насыпи парочка заметила в проходящем составе его горящее окно.

— Ты смотри, — удивленно произнесла девица лет пятнадцати по имени Клара, снимая свою руку с шеи дружка. — Какое тело белое у мужика! Как сметана!

Парню, конечно, было бы интереснее увидеть раздетую женщину, но и эта необычная картина не оставила его равнодушным.

— Как будто белой краской обмазали! — подтвердил он подружке и, в свою очередь, положил ей руку на плечо, причем ладонь свесилась и пальцы чуть трогали девичью грудь.

— А здоровый какой! — восхищенно прошептала девица Клара, делая вид, что не замечает, как Федор указательным пальцем проверяет на упругость ее грудь, словно футбольный мячик. — Качок, наверное!..

— Нет, — убежденно опровергнул Федор. — Скорее пловец! Видишь… — Он склонился к уху Клары и почти коснулся губами замшевой мочки. — Видишь, какие плечи у него широкие, а мускулатура выражена неярко…

Поезд, прогрохотав, почти пропал из виду, но Клару это волновало мало, так как Федор кончиком языка нащупал дырочку от сережки и ласкал мочку удивительно нежно. «Все, — решила Клара. — Еще два дня, и стану его. Пора быть женщиной». А вслух сказала: