А на холмах тем временем уже начинался город, и Марина с любопытством разглядывала выкрашенные одинаковой голубой краской ворота и почти одинаковые одноэтажные каменные домики с лепными наличниками на окнах — реплики деревенской избы в лишенных леса местах. Иногда между домиками образовывалось пустое пространство, и тогда Марина видела снова холмы, но уже не с лесополосами, а с такими же домиками, которые теснились на холмах так, будто Россия своими размерами уступает любой Голландии, и лишней земли для жилья здесь нет. Потом пустые пространства закончились, дома стали двухэтажными, потом был какой-то завод, потом — круглое советское здание, очевидно, цирк, а за цирком начинался бульвар. Они ехали по бульвару, и Карпов, жестикулируя, что-то объяснял таксисту. Марине нравилось, как Карпов умеет объяснять, но сейчас ей почему-то не хотелось вслушиваться в то, что он говорит. Марина надеялась, что он знает, что делать, но именно надеялась — до сих пор единственным его аргументом в пользу того, что из Москвы нужно езжать жить сюда, было то, что через полгода Карпов станет знаменитым и богатым человеком, а если не станет, то Марина имеет полное право бросить его, развестись и забыть о его существовании; но даже если такой вариант ее устраивает, то пусть она не надеется, потому что шанс на богатство и славу у Карпова — стопроцентный, и через полгода она в этом убедится.

Рассказывал он ей об этом зимой, месяца три назад, когда, встретив ее с работы, он предложил пройтись пешком, а потом они отогревались в кофейне на Покровском бульваре, и, выслушав ее, может быть, слишком подробный рассказ обо всем, что случилось с ней задень (она сама понимала, что слишком любит поговорить; смеялась - тебе, мол, никогда не удастся вставить в мои монологи хотя бы одно слово, — и он тоже смеялся, потому что всегда был уверен, что его слово значит для нее ровно столько, сколько ему нужно, чтобы быть счастливым), он вдруг, безо всяких предисловий и, — любимая присказка, — «безо всяких архитектурных излишеств», — сказал ей, что надо переезжать.