Мы читаем о первых — крутых! — ступенях и первых — острых! — терниях на этом пути. Вначале чувствуем, как занимательно читать этот рассказ, потом понимаем, как поучительно это чтение. Соловей, который поет на страницах этих книг, не механический. Это тот живой и прекрасный, который пленял нас и в майской роще, и на страницах сказки Андерсена. А если он синий, так это потому, что в немецкой поэзии и искусстве синий цвет был всегда цветом мечтаний и исканий, а синяя птица — символом высокой романтики.

В Шульценгофе я записал на пленку некоторые размышления Штритматтера о его творчестве. Привожу отрывки из записи, опуская свои вопросы — они понятны из ответов.

Разговор начался с цирка.

— Цирк — проникнутая поэзией область, поэтическая «провинция», которая заслуживает изучения. У циркачей — прекрасные гуманистические традиции: поддержка, взаимная выручка. Они готовы в любой момент прийти на помощь друг другу, они друг от друга зависят и друг друга не подводят.

Вот еще несколько слов из этой беседы.

— Многие эпизоды моих автобиографических произведений столь невероятны, что иные читатели принимают их за сплошную фантазию… Но моя жизнь столь пестра и многообразна, что и самому порой трудно поверить — все это было. Все это было на самом деле.

— В автобиографических рассказах я не придерживаюсь хронологии. И не собираюсь этого делать. Я пишу их тогда, когда у меня возникает желание, когда мне кажется — вот история, которую стоит рассказать. Я возвращаюсь к своей жизни и черпаю из нее…

— Долгая жизнь преподала мне несколько важных духовных истин. Я доверяю им больше, чем многим теориям. Эти истины я и стараюсь воплотить в своих вещах.

Воплощением простых и важных, глубоко гуманистических истин и являются произведения, вошедшие в эту книгу.

Сергей Львов