— Смотрю, — говорил он, — прямо под паровоз летим! Прибавить скорость нельзя, тормозить поздно. Ну, думаю, сейчас всем крышка!.. И вдруг мне в голову что-то ударило: повернуть надо…

— Это я тебя по голове ударил, — отозвался Пестренький. — Я испугался, понимаешь…

— Понимаешь, ты опять меня злить начинаешь! — рассердился Незнайка.

— Ну молчу, молчу. Теперь я знаю, что нельзя сердить водителя, когда он за рулем сидит.

В это время наших путников снова догнал автомобиль. Он был ярко-желтого цвета. В нем ехали двое коротышек. Тот, который сидел за рулем, нарочно замедлил ход, чтоб разглядеть Незнайкину машину. Коротышка, который сидел с ним рядом, внимательно посмотрел на Пестренького и сказал с улыбкой:

— А тебе, голубчик, не мешало бы немножко умыться.

Они оба расхохотались, после чего водитель прибавил скорость, и машина ушла вперед.

Незнайка и Кнопочка обернулись назад и увидели, что на щеках, на лбу, на носу и даже на ушах у Пестренького появились грязные пятна и полосы.

— Что с тобой? — удивился Незнайка. — Ты ведь умывался недавно.

— Где же недавно? Совсем давно, — ответил Пестренький.

— Но мы ведь вместе с тобой умывались. Почему мы чистые? — спросила Кнопочка.

— Сказала! — усмехнулся Пестренький. — Вы впереди сидите, а я позади. Вот на меня вся пыль и летит.

— Если мы впереди, то на нас еще больше пыли должно попадать, — сказал Незнайка.

— Ну, я не знаю, как это у вас там получается, — махнул рукой Пестренький.

На самом деле, конечно, во всем была виновата пыль. Она не очень пристает к лицу, если оно не липкое, но у Пестренького лицо было липкое, потому что он не переставая ел мороженое, которое таяло у него в руках и размазывалось по щекам, по носу, даже по ушам, оставляя всюду мокрые полосы. К этим полосам хорошо прилипала дорожная пыль. Полосы постепенно подсыхали вместе с прилипшей к ним пылью, и таким образом на лице получалась грязь.