— То, что вам кажется небольшими горошинами, — это такие же круглые поля, только они далеко от нас и поэтому кажутся маленькими.

— Ну, это каждому ясно, — сказал Пестренький. — А вон там дальше совсем какая-то дребезга: какие-то крапинки, точки…

— Это тоже круглые поля, но они еще дальше от нас и поэтому выглядят такими крошечными.

— Сколько же понадобилось машин, чтоб вспахать столько полей? — спросила Кнопочка.

— Десять машин, — ответил Калачик.

— Десять машин? — удивился Незнайка. — Не может быть!

— Уверяю вас, — сказал Калачик. — Все, что вы видите здесь вокруг, вспахали десять машин, которые находятся в моем распоряжении: Рондоза, Спутница, Планетарка… ну и остальные.

— Да ведь тут, наверно, тысяча полей!

— Нет, не тысяча, а гораздо больше. Вот считайте: одна машина может вспахать круглое поле за час. Если она будет работать десять часов в день, то вспашет десять полей. Все десять машин вспашут, следовательно, сто полей за один день. За десять дней получится в десять раз больше, то есть тысяча. Поскольку мы собираем за лето в среднем три урожая, период вспашки продолжается около ста дней, следовательно, получится еще в десять раз больше, то есть десять тысяч полей.

— Десять тысяч полей! — воскликнул Незнайка. — Да это ведь больше, чем звезд на небе! И все вы один?

— Нет, я не один. Нас пятеро. Мы работаем в четыре смены, а пятый выходной.

— Ну, это все равно, — махнул Незнайка рукой.

— Сейчас вы увидите работу еще более удивительной машины, — ответил Калачик.

Путешественники снова сели на гусеничный мотоцикл и в одну минуту взлетели на вершину холма, за которым открылась широкая долина. На ней уже не было видно отдельных цветных кругов, горошин и крапинок. Всю долину занимал один огромнейший круг, который начинался недалеко от подножия холма и кончался вдали у опушки леса. Этот круг как бы состоял из отдельных колец и был похож на планету Сатурн, как ее рисуют в книжках по астрономии. В центре было круглое белое здание, окруженное широким черным кольцом. Черное кольцо, в свою очередь, было опоясано золотисто-желтым кольцом, за ним следовало еще более широкое кольцо — зеленое, и, наконец, снаружи было еще одно, самое огромное, — черное кольцо.