— Эх, Валерий Альбертович, я пережил смерть Сталина, снятие Хрущёва, но всегда была хоть какая-то ясность, вплоть до Андропова. Сейчас я теряюсь и многое не понимаю.

— Горбачёв, товарищ генерал, человек Андропова.

— Да знаю я, что он человек Андропова. Это меня и удивляет.

— Юрий Владимирович не мог ошибиться в выборе. За всю историю СССР у нас сейчас самое русское Политбюро, и это заслуга Горбачёва.

— Молоды вы ещё, Валерий Альбертович. Я ничего хорошего от такой национальной политики не жду. Что мы будем делать с национализмом и сепаратизмом в республиках?

— Не понимаю, товарищ генерал…

— Не читали вы лучшего специалиста по национальному вопросу. А он говорил, что русским неудобно бороться против национализма, потому что эта борьба будет воспринята как русский шовинизм. Противостоять националистам лучше нерусскими руководителями, а вот теперь кроме Шеварднадзе у нас представителей республик в Политбюро и нет. Политика вещь тонкая, Валерий Альбертович, особенно в многонациональной стране.

— Извините, товарищ генерал, а кто этот лучший специалист по национальному вопросу?

— Сталин, Валерий Альбертович, — тяжело вздыхая, произнёс седой генерал, — Сталин.

— Когда я учился, товарищ генерал, нам Сталина не цитировали и вообще редко упоминали.

— Я знаю. Скажите-ка, товарищ подполковник, насколько просматривается влияние зарубежных спецслужб на эти антисоветские организации?

— Прямых контактов с агентурой не установлено. Частые контакты есть только с так называемыми правозащитными организациями, которых курируют ЦРУ и «Моссад».