Аспирант профессора слышал эту историю раз сто. Но все равно послушно захихикал. Да и я тоже улыбнулся из вежливости. Вокруг гудели комары.

– Мне стоило… э-э-э… больших трудов объяснить милиционерам, что это не преступление, а останки людей, погибших почти восемьсот лет назад, во время татаро-монгольского набега.

На раскопки к профессору я приехал записать последнее интервью. Все было уже ясно, картина сложилась. То, что я искал, было найдено, и тайна перестала быть тайной. На интервью можно было бы плюнуть и не записывать. Но я все равно купил билет из Петербурга до Ярославля, ночь провел в поезде, а день в автобусах и такси и все ради того, чтобы сидеть теперь и слушать старые несмешные байки.

Профессор жил в арендованном у местных деревянном домишке. Аспирант с женой тоже. Остальные участники экспедиции жили прямо в палатках. Вечерами все пили: руководство водку, рабочие – купленный в деревне самогон. Нарезаться удавалось неслабо. Профессор рассказывал, что за день до моего приезда кто-то из землекопов влез в палатку к поварихе и, размахивая ножом, требовал от насмерть перепуганной тетки телесных утех.

– В советские времена копать я привозил студентов. Они, конечно, тоже не сахар, но все-таки не такие упыри, как эти рабочие. Да и бытовые условия у нас тогда были куда приличнее. В те годы мы жили прямо в церкви.

Он подбородком указывал в сторону небольшой, выстроенной у самой реки церквушки. В наступившей темноте ее было почти не разглядеть. Тишина стояла такая, что было слышно, как догорает моя сигарета.

– Прямо в церкви?

– А чего такого? Других помещений тут все равно нет.