Впрочем, кончилось все благополучно. Припустив так, как сам не думал, что могу, до выхода я успел добежать куда раньше, чем раздолбаи-билетеры заперли двери. Ночевать в подземном египетском кладбище мне не пришлось. Уже утром об этом эпизоде я вспоминал разве что с улыбкой. Хотя там, внизу, ситуация вовсе не казалась мне смешной.

В Египет я ездил написать о поисках гробницы Александра Македонского. Вообще-то гробницу ищут уже полторы тысячи лет, но тут в сюжете возник новый поворот. Археологи давно предполагали, что склеп завоевателя скрыт под нынешней мечетью ан-наби-Даниэль. Но прихожане наотрез отказывались впускать людей с лопатами в подвалы мечети. А той весной вдруг согласились. Сообщение об этом разместили все новостные сайты планеты. Газеты каждый день писали, что, возможно, мы стоим на пороге невиданного археологического открытия.

Правда, самого открытия так и не случилось. В Александрию я успел прилететь как раз к тому моменту, когда археологи детально изучили подвалы и заявили, что никакого Александра Македонского отыскать им опять не удалось. Рассказ руководителя поисковой группы был показан во всех выпусках новостей. Иллюстрированные еженедельники опубликовали фотографии подвала мечети. Я от нечего делать тоже слазал в эти подвалы. Там было душно и тесно.

Египетская Александрия – археологический рай. То ученые объявят, будто наткнулись на след исчезнувшей Александрийской библиотеки. То извлекут из-под воды статуи, украшавшие Фаросский маяк (четвертое из семи чудо света). То бедуины притащат продать какую-нибудь старинную мумию. Каждый раз оказывается, что след ведет не туда, статуи украшали вовсе и не маяк, а мумия не представляет никакой исторической ценности. Но газеты все равно об этом пишут, телевидение комментирует, а новостные сайты помечают сообщение пометкой «Срочно!».

Вернувшись из Египта, я сходил на интервью к пожилому профессору, руководителю археологической экспедиции в русской глубинке. После того как я выключил диктофон, тот долго приглашал к себе в лагерь. Древнерусские могилы дядька копал уже лет сорок. Дольше, чем я живу на свете. Но, судя по всему, я был первым и единственным журналистом, который проявил интерес к тому, чем он занимается. Ни одна газета никогда не напишет о нем на первой полосе, и ни один новостной сайт не снабдит рассказ о том, что профессор извлек из земли, никакой, даже самой захудалой пометочкой.