Я поблагодарил Андрея Евгеньевича за то, что он нашел время пообщаться, вышел на улицу и огляделся. Пора было подумать о том, где бы перекусить. Выбор в центре Ростова был невелик: либо пиццерия имени богатыря, либо ресторан, который в фильме про Ивана Васильевича играл роль московского Кремля. Я вытащил из нагрудного кармана куртки оставшиеся деньги, три раза подряд пересчитал их и сделал выбор в пользу ресторана.

Администратор, провожавший меня до столика, был немного пьян. На ногах у подошедшей официантки виднелись подзажившие синяки. Зато в меню я отыскал такой изыск, как медвежьи лапы. Правда, рядом с лапами ручкой было приписано «Временно отсутствуют», и поэтому официантку я попросил принести всего лишь окрошку, какой-нибудь салат, блины с брусникой и в самом конце — кофе.

Официантка подняла бровь:

— Водочки?

Я сказал, что, пожалуй, воздержусь. Тогда она посоветовала хотя бы попробовать знаменитую переславскую селедку. Я согласился.

Кухня ресторана позиционировалась как «русская». Русская кухня в русских палатах самого русского города России. Я курил сигареты, смотрел в окно и думал: кто бы объяснил мне, что означает это слово? Тысячу лет назад на том месте, где я сидел и ждал свою селедку, находился городок племени меря. В лесах вокруг лежало еще несколько городков, принадлежащих другим финским племенам. Где в тот момент была Россия? Или эти городки, населенные черт знает кем, и были Россией?

Каждое из местных племен говорило на собственном языке. У каждого имелись собственные вожди или князья. Столица племени эрзянь называлась Рязань, столица муромы носила имя Муром, а у большого племени меря было аж две столицы: Ростов да Суждаль. Выглядело все это неплохо, да вот беда: у племен будущего нет. Приходит момент, когда им все равно придется стать частью более могучей империи. И единственное, что от них зависит, это выбор, к какой именно империи присоединиться. Чью именно сторону принять.