Об этом писали все, даже Бердяев и Пушкин.

Потом ты бросил ее, женившись на своей, разумеется, землячке (у вас так принято, будь вы хоть трижды из профессорской семьи…), - кажется, подруге детства, а может, я что-то путаю, не подруге и не детства, а однокашнице из университета, странной девочке, нашей ровеснице, кстати красивой, но с совершенно отсутствующим взглядом.

Чем больше я приглядывался к ней, тем больше убеждался, что, находясь физически рядом с нами, так сказать, “витально” она отсутствует. Впрочем, может, с тобой иначе и нельзя? Какой нормальный человек сможет долго находиться с тобой рядом? Не могу себе такого даже представить…

Женщины…

Помню еще, уже правда позднее, по времени не Ира и не совсем еще жена, году в 94-95-м, сидели в каком-то “Макдоналдсе”, вдруг издалека заметили двух девиц. Одна показалась ничего, между столиков ходил фотограф, никто не хочет сфотографироваться на память?

Широким жестом, сохраняя брезгливое выражение лица, подозвали фотографа, снимите вон тех девушек, на память, фотографию отдадите им, скажете, от нашего столика. Пятнадцать баксов, таких цен наверное нет даже в Нью-Йорке, жмот, взял у меня, видишь ли, нет мелочи, потом, разумеется, “забыл”…

(Впрочем, твоя мелочная жадность и жадность тебе подобных - это вообще отдельная песня, об этом чуть позже…)

И все (я был потрясен), готово…

Та, что нам “понравилась”, при ближайшем рассмотрении оказалась слишком худой, кожа да кости, правда, на лицо ничего, но это было даже не важно, важно было то, как она звонила потом: каждый день, недели две, записывалась на автоответчик, передавала через меня, что звонила, кажется, Надя, Надежда… (не помню точно имя), опять записывалась…

А ведь снова ничего не было. Фотография в “Макдоналдсе”, потом стакан вина в каком-то недорогом кафе, часовая автомобильная прогулка на твоем неновом “Фольксваген-Джетта” по Москве, и все…