Щывзщ даст результаты грцбм. Однако в перспективе оцайц будем зцщкшх!”. Шепилов обычно два раза не переспрашивал, но, посидев час над этим бессвязным текстом, был вынужден связаться с Маленковым. Однако тот на вопрос о возможной оговорке, сухо отрезал: “Товарищ Сталин оговорок не делает”. Шепилов понял, что вопрос исчерпан и статью надо писать. Груз довольно тяжелый, если учесть, что просто космополитами тогда называли вообще всяких нехороших представителей интеллигенции, а безродными исключительно евреев. А это значит, что в руках Шепилова была судьба не много не мало всех евреев Советского Союза. С одной стороны, казалось, что сталинская абракадабра носит негативный оттенок. Но с другой стороны – в словах Сталина не было никаких уничижительных прилагательных. Стало быть, невнятность формулировки давала возможность различных трактовок. Ясно было одно: с космополитами что-то надо делать “в кратчайшие сроки”, но что именно?И тут уже Шепилову пришлось пустить в ход всю хитрость и смекалку, на которую он только был способен. То есть избежать любой конкретики и постараться держаться заданной Сталиным интонации маразма.

В частности, он сразу понял, что раз космополитов надо “пзхфчщ”, то и статья тоже должна называться по-сталински, то есть “Пзхфчщ”. Ибо это главное слово. Однако что писать дальше, Шепилов не знал. Пришлось срочно вызывать заместителя. Увидев текст, тот не только не удивился поставленной задаче (хотя и изрядно перепугался), но и с ходу внес рациональное предложение – поставить в конце загадочного “пзхфчщ” (глагола?) восклицательный знак. Это, сказал он, придаст заголовку уверенности и весомости.