Комендантом городка был назначен полковник Симонов, который в дополнение к тем 46 стал непрерывно арестовывать яицких казаков и отправлять их в Оренбург, «до того, что в тюрьмах Оренбурга не доставало места, почему вынуждены были рассадить их по лавкам гостиного и менового дворов». Допросы производились с применением неслыханных истязаний. Казаки, оставшиеся в городке и разбежавшиеся по степным хуторам, страшились за свою судьбу и судьбу своих семейств.

Вот в такой затерроризированный Яицкий Городок в последних числах ноября 1772 года и явился Емельян Пугачёв. Во Франции остаётся 17 лет до Французской революции. Четыре года остаётся до Декларации Независимости Североамериканских Штатов. Ещё жив Вольтер и умрёт только в 1778 году, через шесть лет. Метёт снежок, и к избе раскольника казака Дениса Пьянова подъезжают двое саней. В одних санях Пугачёв, в других некто Филиппов, они вместе приехали из Малыковки (ныне город Вольск). В избе у Пьянова, за обедом, в ответ на жалобы Дениса на репрессии и притеснения со стороны правительства Пугачёв говорит вдруг: «Не лутче ль Вам выйти с Яику в Турецкую область на Лобу реку…» Как видим, даже здесь ещё Пугачёв советует лишь бежать от правительства. Филиппов слушает и на ус мотает. Через восемь дней, когда они возвращаются в Малыковку-Вольск с возами, гружеными рыбой, Филиппов сделал донос на Пугачёва. Пугачёва арестовали и под «жестоким мучением» допрашивали. В последних числах декабря его перевезли в Симбирск (куда, помните, он не спешил ехать), а из Симбирска — сразу в Казань, куда он был привезён 4 января 1773 года. Пугачев лежал в одних санях, заклёпанный в ручные и ножные кандалы и привязанный к саням цепью, в двух других санях сидели три беглых женщины и два беглых рекрута… Началось расследование. Казанского губернатора звали Брандт…

В Казанском остроге Пугачёв познакомился с купцом Парфёном Дружининым, содержащимся, как сейчас сказали бы, за «экономическое преступление», за растрату казённой соли.