Ну а потом минут пять мы разыгрывали дьявольскую пантомиму, заставляя удилище плясать над нашими головами, напрасно пытаясь эти чертовы лески отправить в воду, сматывая их с бешеной скоростью для новой попытки — в общем, трое сумасшедших, и все тут.

Я должна добавить, что мы были босы для удобства маневрирования, что наши брюки были тщательно подвернуты, а в нескольких шагах позади нас мы накидали горкой обувь, носки и разное по мелочи. Доверившись указателю приливов и отливов, не подозревая о коварстве Ла-Манша, мы весело шлепали туда-сюда и ни о чем худом не помышляли. Это Фрэнк первым заметил неладное: его правый ботинок обогнал его и, если можно так выразиться, вышел в открытое море. Фрэнк — за ним, снова проклиная все на свете, а в это время ботинок левый в компании с носками Яско заплясал на гребне волны. Нас на миг охватила нешуточная паника: мы устремились вдогонку за вещичками, побросав удочки. Они использовали это обстоятельство и, в свою очередь, доверились волнам. А черви, в отсутствие хозяев, безнаказанно повальсировали малое время на поверхности и этого им было достаточно, чтобы улизнуть. Мы потеряли один ботинок, пару носков, пару же очков, пачку сигарет и одну удочку. Две другие окончательно запутались. Дождь лил пуще прежнего. Прошло каких-то полчаса, что мы высадились, полные лучезарных надежд, на этом пляже: теперь он нас видел мокрыми, растерянными, ранеными и босыми. Яско трепетал под нашими взглядами. Он пытался распустить свою удочку. Фрэнк сидел поодаль, молчаливый и надутый. Время от времени он сосал ранку на пальце или тер руками босую ногу, чтобы ее согреть… Я пыталась выловить нескольких зазевавшихся червей. Мне было зябко.