Длинные волосы Дженни уже начинали седеть. Рэй помнил время, когда они были темно-каштановыми. Когда Дженни носила волосы распущенными, она убирала волнистые пряди с лица или перебрасывала с одного плеча на другое почти надменным жестом, словно они являлись неким знаком королевского отличия. У нее были густые брови, тянувшиеся от виска к виску, почти сросшиеся на переносице. В косых лучах света Рэй различал почти невидимый золотистый пушок на щеках и подбородке, похожий на крохотное поле полупрозрачной пшеницы. Он помнил, что лобковые волосы у нее мягкие и пружинистые, словно набивка подушки.

Казалось, птицы поселились у них во дворе только последней весной, когда они стали обращать на них внимание, – хотя наверняка жили там и прежде. Именно по весне в прошлом году у него начали выпадать волосы. Он бросил курить, едва только начался курс терапии, но к тому времени это уже не имело значения. Ровным счетом никакого. Как ни посмотри, общение с ним доставляло мало радости, и Дженни внезапно снова увлеклась птицами, подробно объясняя Рэю, где они живут, как питаются и чем вообще занимаются: малиновки, черноголовые синицы, щеглы, зяблики и дрозды, прилетавшие время от времени. Когда Дженни начала насыпать корм в заброшенную кормушку, к ним во двор стали наведываться колибри, и однажды самочка колибри залетела даже в дом; Рэй поймал ее, накрыв ладонями на оконном стекле, и выпустил наружу. Крохотные крылышки лихорадочно бились у него в ладонях, и он чувствовал длинный тонкий клювик, осторожно пропущенный между пальцами. Такое ощущение, будто держишь в своих руках и не птицу вовсе, а беспомощную чужую жизнь. Частые острые уколы клювика, обследующего незнакомое окружение.

Сейчас Дженни стояла у окна, поднеся к глазам бинокль и высматривая в зеленых зарослях яркое пятнышко.