Наконец-таки Дженни поворачивается к нему с улыбкой:

– Да уж, с юмором у тебя все нормально.

– В отличие от самочувствия, – говорит он, подтягивая до пояса лоскутное одеяло.

– У меня тоже. – Она смотрит на него, теперь без улыбки.

Рэй озяб. Он подтянул одеяло повыше, и журнал упал на пол.

Птицы вили гнезда из его волос. Сестра расплакалась, когда он сказал ей об этом. Элоиза лила слезы по самым ничтожным поводам. Она плакала, только палец ей покажи. Внезапно Рэй задался вопросом, что значит выражение «только палец покажи». Уже несколько недель – с того самого дня, как сестра расплакалась, – он спрашивал у всех подряд, откуда пошло такое выражение, но никто не знал. «Пальца в рот не клади», «как свои пять пальцев», «пальцем не шевельнет», «пальчики оближешь», «высасывать из пальца» – здесь у него никаких вопросов не возникало. Но он не мог понять историю с демонстрацией пальца.

– Элоиза, – сказал он, – мне бы хотелось, чтобы ты плакала пореже. Ты плачешь, только палец тебе покажи.

– Я знаю, тебе всегда это не нравилось, – проговорила она, давясь рыданиями.

– Да, – сказал Рэй. – Просто мама с папой не научили меня плакать.

Элоиза коротко рассмеялась сквозь слезы.

– Знаешь, – сказала она, – по-моему, я никогда не видела тебя плачущим. Даже на похоронах дедушки, когда все плакали. Что с тобой не так, Рэй?

Она пыталась рассмешить его, но Рэй даже не улыбнулся. Он вспоминал своего дедушку и похороны, имевшие место почти сорок лет назад. Странно, но он помнил все в мельчайших подробностях: своих родителей, бабушку, тело дедушки в маленьком зале, такое холодное. Все это он хорошо помнил, но при этом никак не мог вспомнить, где оставил свои шлепанцы минуту назад.

– Ты ведь знаешь, что случилось на похоронах, Элоиза? – спросил он. – Что я сделал в том зале?

– Знаю, Рэй, – сказала она. – Я всегда знала. И, наверное, тебе не стоило этого делать.