Негромко постучавшись, вошла Софи Уильямс, горничная Белого дома, которая всегда приносила первой леди завтрак. Пока Софи ставила над коленями Бет поднос с завтраком и только что срезанной орхидеей, они, по обыкновению, обменивались шутками.

Именно в этот момент Софи негромко, но встревоженно сказала первой леди, что глаза и рот у президента «широко открыты» и что он «выглядит ужасно неподвижным».

Эти слова послужили толчком к ряду событий, достигших кульминации семнадцать дней спустя, когда Элизабет Тайлер Макманн привлекли к уголовной ответственности по обвинению в убийстве президента Соединенных Штатов Америки. Будь она замужем за обыкновенным человеком, ее скорее всего обвинили бы в убийстве со смягчающими обстоятельствами. Но поскольку муж, о котором шла речь, был тем, кем он был, явно смущенный генеральный прокурор объяснил, что закон не оставляет ему иного выхода, кроме как предъявить уже бывшей первой леди обвинение в совершении чудовищного преступления — убийства по политическим мотивам.

Глава 1

Секретарша доложила без затей:

— Это она.

После жестокой бури, бушевавшей в прессе в течение прошедших недель, в том, кто такая эта «она», сомневаться не приходилось. Страна содрогалась. Этой теме были посвящены семь восьмых первых полос американских газет и вечерних выпусков новостей. Начнись война с Россией и Китаем, о ней, наверно, сообщили бы на второй полосе.

Почти все предшествующие семнадцать дней «Наглец» Бейлор провел в раздумьях о том, хватит ли у Бет Макманн духу ему позвонить.

В свои неполные пятьдесят он был лучшим адвокатом в стране. Он первым запросил тысячу долларов в час, что до той поры — слишком долго — считалось непреодолимым звуковым барьером для адвокатских гонораров.

Еще с полдюжины неплохих адвокатов, мужчин и женщин, считали себя лучшими в стране.