Был такой человек Джеймс Брук. Знаменитый пират, исколесивший все южные моря. Попадал на необитаемые острова и выбирался с них. Под конец карьеры он захватил остров Борнео и стал его правителем. Позднее Джеймс Брук был убит своими же наследниками. И вот я вижу, как он идет мимо меня. Скрюченный старикашка в камзоле и в сапогах с отворотами. У него узкое сухое лицо и крепкий, словно железный, нос.

– Садись, – говорю я, указывая на бревно.

Джеймс Брук вздыхает, как старая мачта, и садится. Он искоса поглядывает на меня. Глаза, как мышата, бегают под нависшими бровями.

– Зачем плыть на шлюпчонке? – равнодушно спрашивает Брук.

– Так. Романтика заела.

– Сладкое молочко для слабосильных твоя романтика, – хрипит Брук в ответ.

– Полегче, – вскидываюсь я. – Смысл жизни…

– Смысл жизни в том, чтобы всех и всегда оставлять в дураках, – чеканит Брук.

Я резко поворачиваюсь к нему, но Брук вдруг отпрыгивает от бревна и сует руку за спину. Огромный музейный пистолет смотрит на меня широченным дулом.

– Что нашел? – спрашивает Брук.

– Череп быка примигениуса.

– Врешь! – шипит он и осторожно пятится за береговой выступ. В темноте его фигура напоминает маленькую взъерошенную обезьянку. – Врешь, – слышу я лихорадочный шепот, – все врут.

В это время сверху падает громадный шерстистый зверь. Опс! Он тыкается мне в ухо носом и садится рядом. А Брука уже нет.

– Зачем ты жил, Джеймс Брук? – говорю я в темноту. – Ведь ты все же остался в дураках.

А вообще ну его, этот остров с тенями пиратов. Мы вернулись в палатку и хорошо так пообедали. В здоровом теле – здоровый дух. Но тени не хотели оставлять нас в покое…

Он возник из табачного дыма почти без приглашения. Еще до того, как появились судовые журналы и родился Робинзон Крузо, плавал между Индией и Аравийским полуостровом человек по имени Эль Куф. В то время еще не было секстана, лага и компаса. И когда ветер унес фелюгу Эль Куфа в океан, он потерялся в нем, как букашка на футбольном поле.