Разумеется, честь открытия этой проблематики принадлежит не Апдайку и не Оутс – ведь, собственно, те же самые конфликты можно обнаружить еще у романтиков. Но в американской литературе 60-х годов они, пожалуй, впервые воплотились как коллизии, в каком-то смысле центральные для всего общества, во всяком случае, знакомые из непосредственного опыта и самым неприметным «маленьким людям», сколь бы обезличенной и бесцветной, по беглому впечатлению, ни показалась их будничность. В те годы что-то существенно менялось для множества рядовых американцев, вкусивших от сомнительных благ «цивилизации потребления» и начавших осознавать, насколько она далека от действительно разумного и гуманного мироустройства.
Происходил медленный, но глубокий сдвиг представлений о ценностях истинных и ложных и о том, для чего живет человек. Вот эту перемену в самосознании «массы», презрительно третируемой «леваками», и донесли произведения Апдайка и Оутс, созданные в 60-е годы. В них выразился новый взгляд на стародавние иллюзии и жизненные принципы буржуазного свойства, утрачивающие свою притягательность даже для тех, кто не привык задумываться ни о чем, кроме плоско понятого успеха. В них возник важнейший для американской прозы мотив духовного, нравственного вакуума, и непереносимого, и неизбежного для человека, слишком долго поклонявшегося ложным богам.
Реальная драма времени, которая была показана в этих книгах, воспринималась как продолжение, а в чем-то даже и завершение процесса, охватывающего всю социальную историю США нашего времени, – разочарования в «американской мечте» о сообществе свободных и равноправных людей. Доверие к «мечте» обернулось трагедией, и об этом написаны «Кентавр» и «Сад радостей земных», выразившие характернейшее настроение своей эпохи.