Конюх, видя, что опасность ему не грозит и человечек, говорящий на каком-то непонятном языке, довольно безобиден, начал думать о том, как ему поступить с такой неожиданной находкой. Оставить его в доме было опасно, потому что слух о человечке наверняка дойдет до ушей царя и придется признаться, что человечек находился в кувшине, который конюх обнаружил в желудке осьминога и утаил от государя. Зная грозный нрав своего властелина, конюх понимал, что в этом случае не сносить ему головы.

«Нужно избавиться от человечка, — подумал конюх. — Утоплю-ка я его в море, а золотой сосуд разрежу на кусочки и продам знакомому ювелиру, чтоб никто ничего не заподозрил». И он сгреб Синдбада в кулак и отправился на обрывистый берег, который находился неподалеку от его дома.

Была ночь, на море было ветрено и большие волны с тяжелым грохотом набегали на прибрежные скалы.

«Надвигается буря, — сказал себе конюх, — человечку на за что не выжить в волнах. Бог простит меня за прегрешение, но собственная голова дороже…» И он размахнулся и швырнул несчастного Синдбада далеко в морскую пучину.

Синдбад пришел в ужас и горько раскаялся в своем желании покинуть теплый и уютный сосуд; он попал из огня да в полымя, теперь-то ему уж точно не уйти от смерти. Он поплыл, борясь с волнами, которые казались маленькому Синдбаду гигантскими. Он бы ни за что не доплыл до берега, если бы ему не подвернулась какая-то щепка, которая показалась Синдбаду большой доской; он вцепился в нее обеими руками, лег на нее, прижавшись всем телом, и, закрыв глаза, отдал себя на милость Аллаха.