Когда играли в «прятки» или «колдунчики», каждый мальчишка стремился первым найти или расколдовать Настю. Только мы с Аликом не принимали участия в этих играх. Мы отправлялись с удочками на Казанку. Настя считала нас никчемными типами, поскольку мы не уделяли ей должного внимания — известное дело, особы, привыкшие к победам, не прощают таких вещей.

Однажды, направляясь в школу, и Настя и я вышли из общежития одновременно. Ее телохранителей у парадного не оказалось — наверное, где-то дубасили друг друга. Настя посмотрела по сторонам, поджала губы и вдруг уставилась на меня… Надо сказать, в то время я ходил в школу не по улице, а, срезая углы, кратчайшим путем: по свалке, дворами, через дыры в заборах; всегда приходил первым, но сторож не пускал, заставлял чиститься, и пока я приводил себя в порядок, мое первенство сводилось к нулю. Вот и тогда я повернул в сторону свалки, но Настя меня окликнула:

— Если хочешь, понеси мой портфель! — и посмотрела на меня выжидательно нежно.

— Мне нужно стекла на свалке найти, — заявил я, тупо глазея на нее, еще не чувствуя себя кандидатом в счастливчики. — Завтра солнечное затмение, а у меня нет стекол. Да их еще коптить надо.

— Стекла? Затмение? Солнечное? — Настя улыбнулась. — Ну, если хочешь, после школы пойдем вместе искать стекла. А сейчас на портфель!

В это время из общежития выскочил Алик.

— Смотри, что я нашел?! — крикнул он, не обращая внимания на Настю. Подбежав, он вообще оттолкнул ее (и куда девалась его интеллигентность?) и протянул мне какие-то яркие камни. — Видал? Там в овраге их полно. Пойдем!

Настя презрительно посмотрела на Алика и фыркнула. Шокированный поведением друга, я невнятно изрек:

— Иди один. Мне надо… еще кое-что сделать…

Я взял Настин портфель, и мы с ней направились в школу. Алик так и остался у общежития с разинутым ртом, а Настя пошла нарочито близко со мной, как бы выставляя напоказ свою победу.