– Куда ты рулишь?! Куда ты рулишь?! – завопил, судя по голосу, Игорь Кукин.

– Да на меня Яковлев наехал!.. – заорал в ответ Жора Романов.

Потом Кукин закричал на Яковлева:

– Очкарик! Ты что идешь на таран?!

На что последовал ответ Яковлева:

– Да я очки потерял!!!

Затем послышался визг тормозов, глухой удар чего-то обо что-то, свирепый лай собаки, звон разбитой посуды, глухой стук развалившейся поленницы… Тишина и затем громкий голос дяди Жоры:

– А я-то уж думаю, куда это тимуровцы подевались, хоть бы один, думаю, пришел и помог бы больному человеку.

Наступила пауза.

– Ну, что, – продолжал дядя Жора. – Деньгами будете возмещать ущерб или отработаете?

Молчание продолжалось.

– Силы есть, – сказал дядя Жора, – денег не надо!.. Значит, будете отрабатывать!..

И на эти слова дяди Жоры никакого ответа не последовало.

– Одним словом, молчание – знак согласия.

И после этого раздалось знакомое Баранкину и Малинину «хи-хи-хи» конопатого мальчишки-соседа. Баранкин и Малинин выскочили из трубы, словно ими выстрелили из нее, и скрылись в следующей, лежащей в нескольких метрах от первой.

СОБЫТИЕ САМОЕ ПЯТОЕ

Киностудия «Нос-фильм»

Убедившись, что поисковая группа во главе с Мишей Яковлевым попала точно в такую же ситуацию, в какую совсем недавно влипли они сами, Баранкин и Малинин, перебегая из одной трубы в другую, удалялись все дальше и дальше от дяди-жориного домика, пока примерно в десятой или одиннадцатой трубе они решили перевести дух… Прислонившись спинами к шершавым цементным стенам, Юра и Костя, не говоря ни слова, учащенно дышали. Когда отдышались, Баранкин неожиданно спросил:

– Где днем темно, как ночью?

Костя подумал малость и сказал:

– Под землей, конечно.

– Под землей, – передразнил его Баранкин, – скажи еще в муравейнике!.. В муравейнике, конечно, тоже темно, но как туда влезть?