– Придется, – согласилась с Эрой Фокина и скомандовала: – Три-четыре!

И весь класс хором произнес:

Костя – Юра, слово массам,Мы проводим вас всем классом,Мимо сада, мимо тира,До баранкинской квартиры,И за стол без споров лишнихСядьте с Яковлевым МишейИ займитесь с ним учебой,В результате было б чтобы,Чтобы две печальных двойкиВы исправили на тройки,Ну а, честно вам сказать,Лучше, если бы на пять!Нам отпор не нужен ваш!Встать! И к цели шагом марш!

Вероятно, точно такое же впечатление производил древнегреческий хор в своих древнегреческих спектаклях на древнегреческих зрителей, какое впечатление произвел на Баранкина и Малинина хор своих одноклассников.

– Ну, знаете, – после большой паузы сказал первый раз в жизни вроде бы растерявшийся Баранкин, – это уже как в «Чапаеве» получается!.. Это уже какая-то психическая атака, – Баранкин знал, что лучше всего на стихи было бы ответить стихами, и, пока отвечал прозой, одновременно сочинял ответ в рифму. И сочинил-таки… – А вашему хору мы вам с Малининым лично ставим «неуд».

– Три-четыре! – опять скомандовала Фокина.

– Это почему «неуд»? – дружным хором спросил снова класс Баранкина и Малинина.

Баранкин что-то прошептал на ухо Малинину, и они в один голос громко произнесли:

Сразу видно, что не ПушкинНаписал эти частушки!..

Двухголосый ответ, да еще в рифму, да еще в довольно складную, вообще-то, произвел на ребят некоторое впечатление, но Фокина не унималась и дала знак ребятам: «Три-четыре!»

А за такой экспромт вам ПушкинДал бы с Костей по макушке!..

– дружно ответил весь класс.

И тут Баранкин понял, что сопротивляться классу бесполезно. Если первые стихи были, конечно, подготовлены заранее Зиной Фокиной или Эрой Кузякиной, то второй стихийный ответ класса поверг Баранкина в недоумение, в бессилие и в полное подчинение классу. Последняя слабая попытка сопротивления, которую он старался оказать одноклассникам, выглядела весьма жалкой и не имела никакого эффекта. Юра Баранкин сказал, обращаясь лично к Веньке Смирнову:



5 из 75