– Только, ради бога, соблюдайте все правила творожного движения, то есть… какого творожного, я хотел сказать дворожного, то есть дорожного бензопасного… Господи, что я говорю?! Нет, они меня все с ума сведут! – сказал Фуфачев, вытирая вспотевший лоб.

Юные нарушители обрадованно повалили к выходу.

– Минуточку, – закричал лейтенант так громко, что все остановились, – а вы куда?! – это он сказал Фокиной, Кузякиной и Умниковой. – Остапчук! Задержи этих трех девочек! Да, да! Вас, вас! Пройдите в сад, там вас научат правилам безопасного перехода улицы. И заодно на дальтонизм проверят!.. Остапчук, проследить и доложить о выполнении.

Остапчук откозырял, подошел к девочкам, крутанул свой черный ус, еще раз козырнул и сделал рукой жест, мол, вам, девочки, в эту сторону. Девочки нехотя повиновались ему, продолжая глазеть на снова удалявшихся и снова ускользавших от них Баранкина и Малинина.

– Нам бы только вот за этими типами успеть! – сказала Остапчуку безнадежным голосом Фокина, кивая головой на Баранкина и Малинина. – Нам чтоб только бы этих типов не упустить!..

– Хоть в школу позвонить разрешите? – спросила Эра со слезами на глазах. – А то без нас там все разбегутся…

– Позвонить – это можно, – сказал Остапчук и лихо козырнул. Ох и нравилось ему козырять, этому Остапчуку.

Прошло некоторое время, после чего исчезнувшие к своей неописуемой радости из-под самого носа Фокиной и Кузякиной Баранкин и Малинин уже смотрели на Зину и Эру сквозь решетчатую ограду ГАИ. Во дворе под руководством, судя по всему третьеклассников, шла большая ученическая игра в переход воображаемых перекрестков возле самых настоящих светофоров.

– Ну, Баранкин, знаешь, Баранкин! Все, Баранкин! Теперь мы будем вынуждены для вашей поимки пойти на все и применить одну адскую машину!.. – сказала разгневанно Фокина, переходя игрушечный перекресток на красный свет.

Маленький милиционер в форме, сшитой как на взрослого, засвистел в свисток.