– Между прочим, слева по курсу на той стороне улицы велошпионы, – сказал он тихо Малинину.

К этому времени Юра и Костя подошли к стоявшему у обочины автобусу, так что он загородил их от Веньки Смирнова и других прочих соглядатаев. Баранкин успел разглядеть, что на борту старенького автобуса было красивыми буквами выведено: «Споемте, друзья!»

– Ты заметил, Малинин, – спросил остановившегося Костю Баранкин, – что нам все время с тобой подают автобус за автобусом?

Малинин даже вздрогнул от этих слов, настолько он был погружен в свои усталые и голодные размышления. При слове автобус ему померещилось, что они с Баранкиным опять что-то нарушили и их опять под конвоем дружинников повезут в ГАИ, где еще раз им будут читать всевозможные нотации – и проверять их знания о переходе улиц в положенных для того местах. Поэтому, увидев автобус, Малинин стал пятиться от него, успев сообщить Баранкину скороговоркой, что еще одного ГАИ он не переживет и «вообще, сколько можно скрываться от своего класса, если уже нет сил и очень хочется есть?!»

– Скрываться нужно не сколько можно, а сколько нужно, – сердито выговорил Баранкин Малинину. – А бегство наше может закончиться только тогда, – продолжал выговаривать своему другу Юра, – когда они сдадутся всем классом и попросят: "Баранкин, пощади! ", и поднимут кверху руки со словами: «Мы сдаемся!» Вот тогда мы придем в школьный сад и прямо на земле, где нужно будет выкопать ямы под деревья, мы сначала решим задачи и потом эту землю вскопаем.

У дверей автобуса стояли две девочки с красными повязками на руках и с какими-то бумажками в руках.

– А вы из какой школы? – спросила одна из них Баранкина, уже поднявшего ногу, чтобы вступить на подножку.

– А вы из какой школы? – спросил ее Баранкин.

– Мы из двести третьей, – ответила девчонка, щуря кокетливо глаза.