– Правильно в русской народной песне поется, – а затем запел довольно приятным голосом: – «Любовь кольцо, а у кольца начала нет и нет конца…»

– Малинин, а почему бы тебе не участвовать в школьном хоре? – спросила его Кузякина. – С таким приятным голосом, как у тебя, – тебе там самое место.

– Потому что есть такая школьная шутка, – начал объяснять Малинин Кузякиной, – примерно такой ученик, как Венька Смирнов, – Венька тут же навострил уши, – приходит домой и показывает дневник, в котором одни двойки и только по пению пять… Отец, просмотрев дневник, говорит: «С такими отметками и ты еще поешь?.. А ну, снимай штаны!..»

– А почему это такой ученик, как я, а не такой, как ты? – взъерепенился Смирнов.

На этот вопрос Малинин ответить не успел, потому что школьное оцепление довело их до баранкинской квартиры.

– Баранкин, будь человеком! – произнес школьный хор на прощание.

– А что я, пяти-кантроп, что ли? – спросил на прощание Баранкин.

– В лучшем случае, – сострила Фокина, – ты шестикантроп, и то с большой натяжкой…

Все засмеялись, а Баранкин в который раз пожалел, что Оля Тихонова перестала быть старостой класса. Уж у нее-то на такое просто не хватило бы здоровья…

– Счастливо оставаться! – пожелал весь класс, воздев приветственно вверх руки.

– Общий! – протянули в один голос Баранкин и Малинин.

Но после школьного хора два голоса Юры и Кости опять прозвучали весьма неубедительно. Юра, Костя и Миша Яковлев подошли уже к входной двери подъезда, когда из-за кустов сирени, разукрашенных весенними зелеными листиками, выскочил Венька Смирнов и протявкал:

– Счастливо оставаться!..

СОБЫТИЕ САМОЕ ВТОРОЕ

Бег ради бегства

Юра Баранкин достал из почтового ящика «Вечерку» и заглянул в нее.

– Ребята! – воскликнул он. – Сегодня же День бегуна!..